Бенгальская «Мать, проникнутая блаженством» (Ананда Мои Ма)

Страница 2

Ученица указала на широкоплечего и длинноволосого человека с тонкими чертами лица и окладистой бородой. Он спокойно стоял среди собравшихся, сложив руки, в почтительной позе ученика.

Освежив себя погружением в Беспредельность, Ананда Мои Ма теперь сосредоточила свое сознание на материальном мире.

– Отец, скажите мне, пожалуйста, где вы сейчас живете,– спросила она ясным, мелодичным голосом.

– Сейчас я нахожусь в Калькутте или в Ранчи, но скоро вернусь в Америку.

– В Америку?

– Да, американские искатели духовного знания искрение приветствовали бы вас у себя, как святую женщину из Индии. Не поедете ли вы туда?

– Если отец сможет взять меня, я поеду.

Этот ответ вызвал тревогу у находившихся вблизи учеников.

– Около двадцати человек всегда путешествуют с Блаженной Матерью,– твердо сказал мне один из них.– Мы не сможем жить без нее. Куда бы она не отправилась, мы должны следовать за ней.

Неохотно я отказался от своего плана, ибо выяснилась его практическая неосуществимость из-за склонности группы к самопроизвольному росту!

– Пожалуйста, приезжайте тогда хоть в Ранчи со своими учениками,– попросил я святую во время расставания.– Вы подобны божественному дитяти, и вам понравятся малыши из моей школы.

– Куда бы отец ни взял меня, я поеду с радостью.

Спустя короткое время в Видьялайа Ранчи уже готовилось празднество по случаю обещанного посещения святой. Молодежь вообще радовалась любому празднику – нет уроков, нет занятий по музыке, да к тому же еще будет угощение!

«Победа! Ананда Мои Ма, ки джай!» – Этот повторный припев из десятков маленьких, но полных энтузиазма глоток приветствовал святую и сопровождавшую ее группу, когда они вошли в ворота школы. Поток цветов, звон цимбал, трубные звуки множества раковин, удары мриданга! Блаженная Мать ходила, улыбаясь, по солнечным дворикам Видьялайи, всегда нося в своем сердце портативный рай.

– Как здесь красиво! – любезно сказала она, когда я ввел ее в главное здание. Она уселась около меня с детскою улыбкой на устах. Чувствовалось, что даже среди самых близких друзей она окутана аурой уединения – такова парадоксальная изолированность Вездесущего!

– Пожалуйста, расскажите мне что-нибудь о вашей жизни.

– Отец знает о ней все, зачем же повторения? Она очевидно, чувствовала, что фактическая история одного краткого воплощения на Земле не заслуживает внимания.

Я засмеялся и мягко повторил свою просьбу.

– Отец, мне так мало рассказывать,– усмехнулась она, сложив свои изящные руки.– Мое сознание никогда не отождествляло себя с этим временным телом. Я была «все та же», отец, перед приходом на эту землю; маленькой девочкой я была «все та же». И когда семья, в которой я родилась, устраивала замужество этого тела, я осталась «все той же».

И вот, отец, перед вами я – «все та же». И впоследствии, даже если танец творения вокруг меня превратится в обитель Вечного, я всегда буду «все та же».

Ананда Мои Ма погрузилась в состояние глубокой медитации. Уподобившись статуе, она улетела в свое вечно зовущее ее царство, темная вода ее очей казалась гладкой и безжизненной. Такое выражение нередко появляется тогда, когда святые удаляют свое сознание из физического тела. Это последнее тогда едва ли представляет собою нечто большее, нежели кусок бездушной глины. Мы сидели вместе, погруженные в экстатический транс в течение целого часа. Наконец, она вернулась в наш мир с веселым смешком.

– Ананда Мои Ма,– заговорил я,– пожалуйста, пройдемте со мной в сад. Мистер Райт сделает несколько снимков.

– Конечно, отец. Ваша воля – моя воля.

Ее прекрасные глаза, казалось, сохранили неизгладимый божественный свет, она позировала для множества фотографий.