Глава сороковая

Страница 5

Сталин любил театр и литературу и, что более важно, считал главнейшим вопрос повышения культурного уровня рекрутированного из деревень народа. Размышляя над проблемой языка культуры, он выдвинул формулу «простота и народность», что в какой-то мере повторяет идею министра просвещения графа С. Уварова (в царствование Николая I): «Православие, Самодержавие и Народность».

Шостакович был, бесспорно, авангардистом, близким к левому искусству, что в послереволюционной стране было естественным, так как левые продолжали революционные традиции в искусстве. Но что могло дать такое искусство миллионам людей?

Одно важное обстоятельство надо упомянуть, говоря о посещении Сталиным оперы Шостаковича: это курс на укрепление семьи. В 1920-х годах семья считалась «буржуазным институтом», символом патриархальности и закабаления женщины, почти контрреволюционности. В ту пору можно было не регистрировать браки, семьей считалось постоянное совместное проживание мужчины и женщины, а дети, родившиеся от таких связей, обладали всеми юридическими правами законных детей. Разводы производились на основании простого уведомления партнера, аборты были разрешены.

Но это в прошлом. Сталин понял, что «свободная любовь» нарушает социальную стабильность в стране: страдают дети, становящиеся сиротами, падает уровень рождаемости, остается низкой ответственность людей. Приняв новое законодательство о браке и отменив аборты, власть сделала ставку на традиционную семью.

В литературе и искусстве поощрялись и быстро сделались главными темы и образы преданных Родине героев, дружной семьи, самоотверженной любви и долга.

Сталин как вождь этих простых людей и руководитель бурно модернизирующегося государства не мог не управлять и воспитательным процессом, понимая, какой в нем таится ресурс развития.

Искрометная, но «буржуазная» опера сильно разочаровала «генерального продюсера» СССР. Это был не провал композитора Шостаковича, а неприятная и даже вредная страница в редактируемом Сталиным большом учебнике советской культуры.

Кремлевские зрители покинули театр без аплодисментов, а 28 января 1936 года в «Правде» была напечатана редакционная статья (без подписи) «Сумбур вместо музыки». Кто ее писал, доподлинно неизвестно. Скорее всего, два автора — Сталин и Жданов.

Вот ее основные выводы.

«Слушателя с первой же минуты ошарашивает в опере нарочито нестройный сумбурный поток звуков. Обрывки мелодии, зачатки музыкальной фразы тонут, вырываются, снова исчезают в грохоте, скрежете и визге. Следить за этой «музыкой» трудно, запомнить ее невозможно… Музыка крякает, ухает, пыхтит, задыхается, чтобы как можно натуральнее изобразить любовные сцены. И «любовь» размазана во всей опере в самой вульгарной форме… Хищница-купчиха, дорвавшаяся путем убийств к богатству и власти, представлена в виде какой-то «жертвы» буржуазного общества. Бытовой повести Лескова навязан смысл, какого в ней нет… Это — музыка, умышленно сделанная «шиворот-навыворот» — так, чтобы ничего не напоминало классическую музыку, ничего не было общего с симфоническими звучаниями, с простой, общедоступной музыкальной речью… Это левацкий сумбур вместо естественной человеческой музыки».

Вскоре в газетах прошло множество публикаций против формализма. Было понятно, кто стоит за ними.

Но при чем тут политические процессы? Сталин выступал за «народную культуру», и в этом здесь отражалась его политическая линия, противостоящая «троцкистско-зиновьевской».