XX съезд КПСС

Страница 8

Выступая на некоторых партийных активах после XX съезда, Хрущёв не стыдился говорить, что он знал многое о неблаговидных делах, творившихся при Сталине, но боялся поднять голос протеста. На одном из активов он получил из зала такую записку: «Как вы, члены Политбюро, могли допустить, чтобы в стране совершались столь тяжкие преступления?» Хрущёв громко прочитал её и спросил: «Записка не подписана. Кто её написал — встаньте!» Никто в зале не поднялся. «Тот, кто написал эту записку, — сказал Хрущёв, — боится. Ну вот и мы все боялись выступить против Сталина». Это был, конечно, неполный, но всё же честный ответ. Многим членам Президиума ЦК было труднее на него ответить, тем более что они поддерживали Сталина ещё с середины 20-х годов.

Нажим внутри руководства на Хрущёва возрастал, и он не всегда мог противиться этому нажиму. Уже в апреле и мае 1956 года многие из попыток углубить критику культа Сталина стали решительно пресекаться. Один из старых большевиков, выступивших на партийной конференции Ленинградского университета с большой речью о преступлениях Сталина, через несколько дней был исключён из партии. Преподавателя марксизма, попытавшегося в одной из лекций затронуть вопрос о причинах, породивших культ личности, вызвали в горком партии и строго наказали. В «Правде» перепечатали статью из китайской газеты «Жэньминь жибао», в которой утверждалось, что заслуг у Сталина гораздо больше, чем ошибок, и что многие из них могут быть даже полезными, так как они «обогащают» исторический опыт диктатуры пролетариата. Автором статьи, как говорили в партийных кругах, был сам Мао Цзэдун. 30 июня 1956 года ЦК КПСС принял постановление «О преодолении культа личности и его последствий», которое опубликовали все газеты. Это постановление и по содержанию, и по формулировкам явилось шагом назад в сравнении с докладом Хрущёва на XX съезде. Да и сам Хрущёв в ряде своих публичных речей говорил теперь, что Сталин — это великий революционер и великий марксист-ленинец и партия не позволит «отдать имя Сталина врагам коммунизма».

Но повернуть вспять движение, начатое XX съездом, не удалось. Весной и летом 1956 года в нашей стране происходили события, во всех отношениях более важные, чем те или иные статьи или заявления, хотя об этих событиях ничего нельзя было прочесть в газетах или журналах. Главным по своей важности политическим и социальным процессом было массовое освобождение почти всех политических заключённых из лагерей и мест «вечной ссылки». Одновременно происходил столь же массовый и быстрый пересмотр дел и реабилитация большинства погибших в 1937 — 1955 годах узников лагерей и тюрем. Рушились стены Гулага на Колыме, Воркуте, в Карелии, Сибири, Казахстане, на Урале, в Мордовии.

Прежний порядок реабилитации отменялся. По предложению Хрущёва было создано более 90 специальных комиссий, которые имели право рассматривать дела заключённых непосредственно в лагерях или в местах их поселения. В комиссию включались один работник прокуратуры, один представитель из аппарата ЦК КПСС и один из уже реабилитированных членов партии. Комиссия временно наделялась правами Президиума Верховного Совета и могла производить реабилитацию, помилование, снижение сроков заключения. Решение не нуждалось в утверждении и вступало в силу немедленно. Ещё до начала работы комиссий телеграфным распоряжением из Москвы были реабилитированы и освобождены люди, которые находились в заключении по обвинению в критических отзывах о Сталине, распространении анекдотов о Сталине и аналогичных делах.

Специальные комиссии работали на местах несколько месяцев. Дела заключённых разбирались быстро; для этого чаще всего достаточно было краткой беседы с самим заключённым и непродолжительного знакомства с его делом. Уже к концу лета 1956 года из ссылки и лагерей вышли на волю бывшие члены партии и члены семей погибших коммунистов, а также узники лагерей, у которых кончились сроки заключения, но их незаконно продолжали держать под стражей. В более сложных случаях этих людей освобождали без реабилитации, как «отбывших срок заключения», предлагая добиваться реабилитации позднее в индивидуальном порядке. Освобождались беспартийные, ложно осуждённые в «антисоветской деятельности». Получили свободу и немногие оставшиеся в живых члены партий меньшевиков, анархистов, социалистов-революционеров, которые находились в тюрьмах, лагерях и ссылке часто по 25 — 30 лет. В эти же месяцы реабилитировались и все военнопленные и «перемещённые» лица, не запятнавшие себя сотрудничеством с врагом.