Глава сорок третья

Страница 1

Сталинская политическая реформа убита. Вторая мировая война начинается в Азии. Москва и Лондон хотят использовать Гитлера. Японская разведка об обороноспособности СССР. Гибель Бухарина

Как ни поразительно, СССР фактически двигался по старым историческим дорогам, где на каждый год мира в судьбе России приходилось два года войны, а государство было прежде всего оборонительной структурой. Сумма внешних угроз диктовала Сталину решение, перечеркивающее его замысел демократизировать выборы и включить в процесс управления саморегулирующиеся механизмы. Подчиниться — значило признать победу региональных лидеров, не подчиниться — потерпеть еще большее поражение, если не катастрофу.

Заговор Тухачевского, троцкистский мятеж в Барселоне, развал Восточного блока, ослабление кремлевской группы областными кланами, набирающая обороты репрессивная кампания, падение производства — вот грубые и зримые черты 1937 года.

Конечно, достижения тоже были весомые. Некоторые из них становились сенсациями — это экспедиция на Северный полюс и перелет Валерия Чкалова в Америку через Северный полюс на советском самолете «АНТ-25».

Еще в 1934 году, 19 июня, Москва встречала спасенный экипаж парохода «Челюскин» (вывезли с льдины самолетами), и Сталин, выступая на приеме в Кремле в честь челюскинцев и летчиков, сказал: «Герои Советского Союза проявили то безумство храбрых, которому поют славу. Но одной храбрости мало. К храбрости нужно прибавить организованность, ту организованность, которую проявили челюскинцы на льдине. Соединение храбрости и организованности делает нас непобедимыми».

Спустя три года Сталин мог бы повторить эту формулу: «храбрость и организованность». Храбрости хватало. Ее поощряли и стимулировали, что вытекало из логики ускоренной мобилизации. Уже поднялось молодое поколение советских специалистов, однако «организованность» была в страшном дефиците. Авиаконструктор А. С. Яковлев в своих записках рисует удивительную картину «ручного управления» Сталиным всей авиапромышленностью (подобное было и в других областях).

Один из фактов можно назвать показательным: Сталин принял решение начать серийное производство большого двухмоторного бомбардировщика «ДБ-3» конструктора Ильюшина, более скоростного, чем уже выпускавшийся аналогичный ДБ-2 конструктора Туполева. Однако авиастроители всячески тормозили производство нового самолета, «чтобы не мешать уже запущенному в серийное производство бомбардировщику ДБ-2». В итоге на завод приехали два члена Политбюро — Ворошилов и Орджоникидзе и начальник ВВС Алкснис (дело происходило в 1936 году), устроили разнос, директора уволили с работы.

Яковлев не сообщает, был ли директор объявлен «врагом народа» или отделался потерей кресла. Но в этом эпизоде видно, что даже в отрасли, которая находились под неусыпным контролем вождя, действовали более близкие рядовым людям интересы, конкурируя с требованием «организованности».

Во второй половине 1937 года происходило невидимое для сторонних наблюдателей ожесточенное столкновение внутри советского партийного руководства, между кремлевской группой и провинциальным большинством, которое из-за опасений провалиться на тайных выборах в Верховный Совет инициировало репрессии в отношении конкурентов.

Юрий Жуков считает, что «широкомасштабные репрессии, да еще направленные против десятков и сотен тысяч крестьян, были выгодны прежде всего первым секретарям обкомов и крайкомов».

Второго июля 1937 года было принято решение Политбюро, по которому НКВД брал на учет «кулаков и уголовников» и разделял их на две группы: расстрельную и ссыльную.

Четвертая сессия ЦИКа СССР, открывшаяся 7 июля, единогласно утвердила «Положение о выборах в Верховный Совет СССР», включающее условие альтернативности.

Очевидно, оба документа противоречили друг другу и выражали совершенно разные тенденции. Поскольку в руках первых секретарей и начальников управлений НКВД оказывался карательный механизм «троек» и «списков», было ясно, чем завершится история со свободными выборами. Они превращались в фикцию.

Некоторые секретари запросили сверхжестокие лимиты на расстрелы: «А. Икрамов, Узбекская ССР, — 5441 человек; К. М. Сергеев, Орджоникидзевский (бывший Ставропольский) край, — 6133; П. П. Постышев, Куйбышевская область, — 6140; Ю. М. Каганович, Горьковская область, — 6580; И. М. Варейкис, Дальневосточный край, — 6698; Л. И. Мирзоян, Казахская ССР, — 6749; К. В. Рындин, Челябинская область, — 7953. Уже только трое сочли, что число жертв „троек“ должно превысить 10 тысяч человек: А. Я. Столяр, Свердловская область, — 12 тысяч; В. Ф. Шарангович, Белорусская ССР, — 12 тысяч и Е. Г. Евдокимов, Азово-Черноморский край, — 13606 человек. Самыми же кровожадными оказались двое: Р. И. Эйхе, заявивший о желании только расстрелять 10 800 жителей Западно-Сибирского края, не говоря о еще не определенном числе тех, кого он намеревался отправить в ссылку; и Н. С. Хрущев, который сумел подозрительно быстро разыскать и „учесть“ в Московской области, а затем и настаивать на приговоре к расстрелу либо высылке 41 305 „бывших кулаков“ и „уголовников“».